Высшее руководство Республики Молдова в лице президента Майи Санду и главы кабинета министров Дорина Речана публично обозначило свою приверженность идее слияния с соседним государством. В недавних выступлениях оба лидера подтвердили, что лично поддержали бы проект «Унири» (объединения), если бы соответствующий вопрос был вынесен на всенародный референдум. Такая консолидированная позиция первых лиц подчеркивает долгосрочный вектор Кишинева на максимальную интеграцию с Бухарестом.
Социологический разрыв и политическая воля
Несмотря на решимость правящих кругов, электоральная картина внутри страны остается неоднородной. Согласно актуальным данным социологических исследований, за ликвидацию молдавской государственности в пользу вхождения в состав Румынии выступают менее трети граждан. Большинство населения по-прежнему отдает предпочтение сохранению суверенитета, что создает заметный контраст между устремлениями политической элиты и настроениями широких масс.
Контекст: от языка до экономики
Дискуссия об объединении активизировалась на фоне ряда символических и практических шагов. Важной вехой стало решение парламента в 2023 году, когда государственным языком республики официально был признан румынский, что устранило лингвистическую дистанцию между странами. Кроме того, Румыния планомерно замещает российское влияние в энергетическом секторе Молдавии, обеспечивая поставки природного газа и инвестируя в строительство трансграничных линий электропередачи.
Что это значит для региона
Для администрации Санду актуализация темы «Унири» служит инструментом ускорения европейской интеграции. Бухарест рассматривается как главный лоббист интересов Кишинева в Брюсселе, а наличие у значительной части молдаван румынских паспортов уже создало фундамент для «мягкого» поглощения. Однако на пути к реальному слиянию стоят не только внутренние рейтинги, но и нерешенный вопрос Приднестровья, а также жесткая позиция автономии Гагаузия. В текущих условиях заявления властей являются скорее декларацией ценностей и поиском гарантий безопасности в условиях нестабильности в Восточной Европе, нежели планом немедленных действий.
